Don’t Save Me

Don’t Save Me
Cause I don’t care..

Здесь трудно дышать, здесь слепит глаза, здесь воплями рвет барабанные перепонки. Это похоже на ад, индустриальную преисподнюю, где в инфернальных огнях прожекторов властвует свой собственный Дьявол.

Ее шаги отдаются звоном от металлических ступеней, и ладонь, скользящая по перилам, мелко подрагивает.

Под паутиной кабелей проводки, в перекрестии ржаво-рыжих лучей света, омытая клубами пара и криками беснующейся толпы, жирным пауком висит Сфера, пожирая игроков одного за другим, вытягивая силу, высасывая душу.

Оттуда невозможно вернуться прежним. И вряд ли можно вернуть. Но если придется прощаться, то лучше сделать это самой.

Она продирается сквозь колыхающиеся волны тел и, несмотря на душный жар вокруг, изнутри все стягивает колючим холодом. Кажется даже время замедляется, огни и лица размываются как на замедленной пленке и плывут смазанным туманом по краям поля зрения. Она смотрит только вперед, туда, где о ледяной металл разбиваются болезненно-зеленые лучи. Где воздев руки к толпе, стоит Он, запрокинув голову, впитывая раболепие тупого стада, забываясь в оглушительных криках. И это действительно похоже на одержимость, когда в знакомых глазах поселяется чужой голодный блеск.

Джока достаточно поймать за руку. Он смотрит растеряно, кусая губы, сжимая кулаки. У самого порога, на самой грани, в пяти шагах до Сферы, ему не хочется уже ничего. Ни побеждать, ни унижать, ни что-то доказывать, это не имеет смысла, когда речь идет о том, кого ты считал другом. Он только взъерошивает рыжие волосы, раздраженно и нервно, не понимая, почему привычный эгоцентризм исчезает именно тогда, когда сильнее всего нужно отрешиться от привязанностей.

Не Рокет управляет Сферой. Сфера управляет Рокетом. Если ты не можешь забыть его имя на время поединка – ты проиграешь.

Чем ближе она подходит, тем спокойнее бьется сердце. Он не обращает на нее внимания, пока ворота клетки не захлопываются, лязгнув металлом, за его спиной. Когда толпа отрезана стеной, он будто выходит из-под гипноза, но лишь отчасти, чтоб удивленно распахнуть глаза и тут же зло сощуриться, узнав.

- Шла бы ты отсюда, девочка. Здесь могут сделать больно.
- Не волнуйся, мальчик. Мне часто делают больно.

Роем голографических огней в центре пола собирается мяч. Никто не спешит двигаться с места. Цифры на табло стартуют свой бег в отчете времени. Здесь крики снаружи слышны приглушенно, как сквозь толщу воды и громче отдается пульс висках.

- Кернор. Вувамбу. Луур. Синедд. Уоррен, - спокойно перечисляет он, лениво загоняя мяч под подошву ботинка. – Все проиграли.
- Здесь никто не выигрывает, - мягко улыбается она, танцевальным движением огибая его за спиной и подкидывая мяч в свою сторону. – А ты проиграл больше всех.

Тонкие-тонкие ноги, невесомые шаги, она будто парит над полом, хрупкая и филигранная как фарфоровая статуэтка.

Когда мяч попадает с ее подачи ему в грудь, ощущение такое, будто ребра сейчас осыпятся мелкой крошкой. Он давится кашлем, но, удержавшись на ногах, отскакивает на пару шагов, упершись в стену спиной. Ухмыляется, зло и холодно. Табло показывает 16 минут.

- Пришла учить меня жить? – подкидывает мяч, подхватывая на колено, выше, перекинув за спину, прогнав два круга между ногами. – Извини, прошлого раза хватило. Не прокатит.
- Знаю, - подныривает ему под руку, скользнув ладонью по спине. Его будто обдает прохладным ветерком, но когда ощущение проходит, мяча под ногами уже нет. – Но раз слезы тебя не впечатляют, придется надрать тебе задницу.

Он смеется. Громко, заливисто, почти истошно. От этого голоса колотит ледяной дрожью.
- Если не уйдешь сама, тебя отсюда вынесут. Не хочешь рисковать карьерой - уходи сейчас.

Ее тошнит от его глаз, от запаха железной пыли, от мертвого мерцающего света ламп. Разгон в три шага по стене, переворот вдоль тела и удар – взрыв крика по ту сторону стен Сферы и первый гол за 6 минут. Есть еще 12 и шансов на победу - один из сотни, десять к одному на поражение.

Сжав губы в линию, он скрещивает руки на груди, лицо закрыто маской снисходительного разочарования, но ладони напряженно сжаты в кулаки. Текут секунды счетчика, ускоряясь вместе с потоком крови в венах, наполняя тело звериным жаром.
Мгновение – и мяч заверчен в черно-желтом вихре.

Печатая шаги по стенам как по полу, переворачиваясь в воздухе, перемещаясь в замкнутом пространстве, лишенном для него законов притяжения, он чувствует себя почти что богом. Мяч льнет к ногам будто живой, и чтобы сравнять счет уходит всего несколько секунд.

Но вставить фирменную надменную ухмылку он не успевает – отталкиваясь от его груди ногами, переворачиваясь через голову, она впечатывает мяч в стену, и тот красивым рикошетом уходит точно в сторону *ворот*.

Она потягивается, хрустнув позвонками шеи, пока он прожигает взглядом ее затылок.

Кернор напоминала ему бронетанк, идущий напролом. Вувамбу был и сам как мяч, прыгучий сукин сын. Луур был чем-то средним между первыми двумя, а Уоррен был лучше всех трех вместе взятых. Щенка Синедда можно вовсе не считать. Но с каждым можно было совладать, ведь он встречался почти со всеми ранее на поле.

А Тия двигается как поток воды, который невозможно ухватить руками. Только мелькает синим футболка СноуКидз, что на него как красной тряпкой на быка. И сжав до хруста зубы, он подсекает наугад, но она уже стоит на шаг от места где вилась всего пару секунд назад.
Искрой мелькает мысль, что это девочка знает на что способно его тело намного лучше, чем все те, с кем ему приходилось сталкиваться в Сфере, возможно много лучше чем сам Арч.
И тем сильнее захлестывает ярость и желание прижать ее к стене и стискивать ладонь на горле пока не захрустит.

«Поймай меня, если сможешь»

2:1 на экране счета.

То, что они вытворяют, похоже на какой-то дикий хищный танец и кажется обоим уже не важно, кто держит мяч, нужнее удержаться на ногах, когда обманные движенья и подсечки переходят в удары и захваты.
- Поймал, - у него очень добрая улыбка, когда он, ухватившись чуть выше щиколотки, швыряет ее через все три метра Сферы, впечатывая в стену. Когда она, согнувшись пополам от боли, пытается вздохнуть, он, подойдя и опустившись рядом, нежно поглаживает ее по голове, но рев снаружи снова застит ему мозги.

Здесь любят боль и хруст костей.

Поэтому он давит коленом, пока не глохнет от болезненного крика. Испуганно отскакивая назад, он первые несколько секунд никак не может сообразить, кто это кричал, как будто на глаза навесили сплошное марево кроваво-красной злобы. Когда он видит снежные пряди волос, рассыпанные по плитам пола, ему становится нехорошо до тошноты.
Но лишь на мгновенье – его разум легко подхватывает вой алчного до крови стада и он снова надевает самодовольную ухмылку и к лежащей на полу девчонке нет ничего кроме презрительного отвращения. Она, щуря от боли влажные глаза, заглядывает снизу вверх в его лицо и сопротивляясь сбитому дыханью, говорит:
- А знаешь… Как капитан ты не намного отличаешься от Джока, - он удивленно вздергивает брови, подойдя чуть ближе. - Вы оба слишком любите слышать свое имя в выкриках с трибун.
- Вообще-то я во всем намного лучше Джока. Если ты сама еще не убедилась, - поддев носком ботинка под ребра, он равнодушно наблюдает как искажается от боли ее лицо. - Для Незерболла требуется истинный талант.
- Да что ты? - она растягивает в улыбке разбитые губы. – И много ли таланта тебе надо чтобы забить, когда я валяюсь на полу?

Она пытается подняться, но после пары попыток, слепящей болью отдающихся по всем костям, бросает это дело, и поморщившись, поворачивается на бок, пачкая бело-голубую футболку о затоптанный пол.
Он нависает над ней тяжелой черной тенью и на мгновенье ей кажется, что сейчас он снова ударит.
Но Рокет вместо этого стоит, сжимая и разжимая кулаки, пытаясь что-то возразить, но все слова звучат как-то по-детски глупо и это бесит еще больше.
- Вставай…- цедит он сквозь зубы и дыхание предательски заходится, искажая голос. – Вставай.
- Нарушать правила намного проще, чем играть по ним, а, капитан? – Тия смотрит устало и беззлобно и бледно-зеленые радужки ее глаз кажутся почти прозрачными.
- Встань!
- Давай, забивай…Всего минута осталась…
- ВСТАНЬ!
Она только отворачивается, болезненно согнувшись на холодном полу.
Рокет смотрит на мяч, но ноги будто закатаны в бетон и он не может двинуться с места, а время на счетчике утекает все быстрее с каждой секундой.

Когда раздается звук серены, вещающий о завершении, Рокет падает на колени и бьет кулаком о пол, пока кожа на костяшках пальцев не сбивается в кровь.

Когда Джок выносит Тию на руках, Рокет чувствует себя так, будто это ему переломали ребра и выдернули ногу из сустава.

Когда толпа снаружи вопит не его имя, Рокет понимает, что он проиграл не только этот матч.



Автор: LuneZera