Падающая звезда

Если лежать ничком на жесткой койке и долго-долго смотреть через стеклянный экран иллюминатора напротив, то можно затеряться в бесконечности течения потоков света и перестать дрожать от холода под тонким одеялом.
Если начать отсчитывать по звездам до ста и дальше, то где-то на двух тысячах нетрудно позабыть о том, что космос тебе виден из отсека корабля пиратов. На трех тысячах пятидесяти шести ты забываешь о своих родителях, запертых под замок где-то в другом конце галактики.
Если сильно-сильно зажмуриться и ослепнуть на мгновенье от искр, тающих за закрытыми веками, то будет не так больно знать о том, что самый важный человек во всей вселенной тебя больше не ждет. Как будто превратился в одну из этих звезд, далеких и холодных, переливающихся безразличным светом в душу и оставляющих внутри печальную прохладу.
Ты отворачиваешься к стене. Их миллиарды в этом космосе, звезд с разными оттенками лучей, с красивыми и экзотическими именами, но одинаково бездушных, безучастных.

Тебе не хочется на них смотреть.

Они напоминают его глаза.

Отсек заполнен темно-синим мраком и мерным гулом механизмов. По гладям металлических поверхностей проскальзывают бледно-голубые блики, и кажется, что стены здесь покрыты инеем. Липкие лапки дремоты смыкают веки, но ты не хочешь засыпать, боясь, что он и там не даст тебе покоя, преследуя и мучая, в который раз неволя просыпаться среди ночи и задыхаться от обиды, которую некуда излить.

Ты начинаешь его тихо ненавидеть. За эту глупую, смешную боль, которая тебя едва не душит. За то, что тебе снова нужно пересчитать все звезды, прежде чем она утихнет.
И ты встаешь, бесцельно меряя шагами комнату, пока, в конце концов, не замираешь, упершись лбом в стекло иллюминатора и окунаясь взглядом в холодное мерцание туманности, окутавшей потоком чужие незнакомые тебе созвездия.

- Туманность Галатеи, - ты вздрагиваешь и оборачиваешься, едва не упершись Арти в плечо, так близко он стоит, склонившись и дыханием почти касаясь твоей шеи. – Система Голубого Солнца. Красиво, а?
Ты слабо улыбаешься, шепча “Волшебно” и упираешься ладонями в стекло, безынтересно изучая свое отражение.
После секундного молчания, ты чувствуешь, как на плечо тебе ложится теплая ладонь, и тихий голос осторожно звучит над самым ухом:
- Пойдем на палубу. Там радиус обзора намного больше. И если хочешь, я принесу для тебя одеяло. Ты вся дрожишь.

Тебе вообще-то все равно куда идти, на что смотреть и кого слушать. Поэтому ты позволяешь Арти взять тебя за руку и провести через сплетенье коридоров и отсеков на самую верхушку корабля, где вместо потолка и стен – сплошное небо, зияющее, будто рана на железной плоти корабля.

Ты забываешь, как дышать, когда все это бесконечное величие обрушивается в твои распахнутые восхищенные глаза. Переливаясь всеми красками, мерцая ослепительными искрами и разливая в пространство вечный свет, над вами высится, возносится и простирается до края зрения галактика. Здесь все сияет и горит, воздух наполнен звездной пылью, и кажется, будто ее можно собрать в ладони, если зачерпнуть. Ты в благодарном изумлении глядишь на Арти, а он лишь улыбается, довольный одним тем, что горестная тень исчезла с твоего лица.

Ты все никак не можешь справиться с прерывистым дыханием – свет будто заполняет тебя изнутри, подступая к ресницам слезами, но ты часто-часто моргаешь, чтоб влажная пелена не застила невыносимо-красивой панорамы космоса, которой ты никак не можешь насытиться, впитывая глазами безграничные пространства, усыпанные блестящим звездным бисером несметного числа.

- Я никогда не видела…- ты говоришь вполголоса, но не находишь сил закончить. Да и не нужно. Ты смотришь новым взглядом, так, будто раньше глядела только на бездушные картинки. Звезд много больше, чем всего лишь пара миллиардов. И невозможно чтоб оказалось так, что все они холодные и мертвые. А те, что смотрят на тебя глазами Арти – теплые и успокаивающие.

- Жаль, у них здесь нет имен. Каждой дают лишь номер. Я думаю такое чудо нельзя так тупо нумеровать. Такая красота нуждается в красивом имени… А хочешь…Выбери самую яркую.
Ты в легком недоумении присаживаешься на расстеленное по полу одеяло, проскальзываешь через все *небо* взглядом и останавливаешься на ярко-бирюзовой искре.
- Вот эта…
- Мне нравится. Я бы назвал ее… - он улыбается, мечтательно и нежно. - Тия.

Ты не успеваешь никак отреагировать, потому что только что получившая имя звезда вспыхивает и, мазнув по темной синеве полоской света, исчезает. Унося с собой твое имя.
Ты горько усмехаешься.
- Мне иногда хочется так же…Прогореть и упасть. А может, я уже упала..
- Мне иногда хочется, чтоб такая звезда упала ко мне в ладони. Поймать ее и согреть. А может…

Слова Арти теряются сладким шепотом между прядей твоих волос, когда он чуть обнимает тебя, несмело, не настаивая. Со вздохом, ты закрываешь глаза. Невозможно сосчитать все звезды. И Акиллиана не единственная планета, где ты можешь быть кому-то нужна.

Тело, привыкшее к иным прикосновениям, выдает автоматические сигналы. “Он целует не так как Рокет”, “Его руки не такие как у Рокета”, “Его голос не такой как у Рокета”. Но тебя это больше не выводит из себя. Потому что Арти целует тебя осторожней, чем Рокет, потому что его руки теплее, потому что его шепот успокаивает.

Пальцы зарываются в снег волос, скользят по гладкой коже от плеч до тонких пальцев. Губы будто пьют твою кожу, и ты в бессильных попытках вдохнуть, запрокидываешь голову, туда, к бездонной звездной пропасти, откуда на вас льется серебро, которое больше не кажется холодным.
Он шепчет твое имя как молитву и все его движения становятся отрывистыми, будто он боится, что ты вот-вот растаешь, погаснешь в его руках.
Ты беззвучно смеешься, беря его лицо в ладони и просто смотришь, в упор, глаза в глаза.
А дальше все заходится в слепящей круговерти света, поцелуев, кончиков пальцев и обрывков фраз. Он сжимает тебя так крепко, что тебе почти больно, но это терпимо, потому что изнутри все бьется и пульсирует искристой эйфорией. И на последнем вздохе перед горячей волной, окатывающей с головой, ты умудряешься не спутать имена, шепча дрожащим выдохом в его распахнутые губы.

На коже тает россыпь испарины и бликов, когда он гладит тебя по бедру, а ты перебираешь пальцами в его коротких волосах, вы лежите рядом, глядя на сменяющиеся по ту сторону стекла ирреальные картины других миров и считаете звезды в два голоса.

_______________________

Когда вы будете лететь навстречу неизвестным неназванным галактикам, за долгие километры световых лет от вас, в унылом полумраке за витриной цветочного магазина, когда-то твой самый важный во вселенной человек будет в бессильной злобе кромсать стебли несчастных роз, которые ему больше некому дарить.



Автор: LuneZera